Живая память: Zаписки Vоенного Адвоката

Курск, Белгород 2026

Терновцов, Александр. Живая память: Zаписки Vоенного Адвоката / Александр Терновцов. – Белгород : КОНСТАНТА, 2026. – 216 с. : ил., портр. Книга издана Курским региональным отделением Общероссийской общественной организации «Общенациональный правозащитный союз «Человек и Закон» за счёт средств гранта Губернатора Курской области на развитие гражданского общества при поддержке Центра гражданских и социальных инициатив Курской области. Александр Терновцов к.ю.н., адвокат, управляющий партнёр Коллегии адвокатов «Гриб, Терновцов и партнёры», руководитель КСВО.Право, автор федерального проекта «Правомобиль», заместитель председателя Комиссии Общественной палаты РФ по экспертизе общественно значимых законопроектов и иных правовых инициатив, автор четырёх книг по истории права. Т35 Т35 © Александр Терновцов, 2026 © ООО «КОНСТАНТА», 2026 ISBN 978-5-908148-22-1 УДК 347.965 ББК 67.75 16+

3 Zаписки Vоенного адвоката Введение Дело Анастасии Лукиных. Рождённый после гибели отца Дело Галины Калегиной: право под грифом «ДСП» Дело Анастасии Наумниковой. Право вдовы быть матерью Дело Зои Солдатовой. По закону справедливости Дело Ильяса. Судьба человека и героя Дело Татьяны Вишняковой: пример для других Дело Светланы Мельниковой. «Считайте, что отца у меня нет» Дело Светланы Гладких: долг, который не списать Дело Юрия Грачёва. Завещание бойца Эпилог стр. 4 стр. 10 стр. 52 стр. 63 стр. 86 стр. 100 стр. 116 стр. 142 стр. 156 стр. 191 стр. 210 СОДЕРЖАНИЕ Zаписки Vоенного адвоката

4 Zаписки Vоенного адвоката В этой книге нет вымышленных героев. Все её истории начались не за письменным столом и не с литературного замысла. Они начались с телефонных звонков, сообщений, встреч в приёмных. Сначала передо мной был человек, которому требовалась помощь. Затем появлялось дело: запросы, жалобы, иски, заседания. И только позже я понял, что из этих дел складывается книга. В процессуальном документе человеческая судьба неизбежно сжимается до нескольких слов: «истец», «заявитель», «член семьи», «заинтересованное лицо». Боль становится обстоятельством, память – доказательством, а надежда – просительной частью. Так устроен язык права: он должен быть точным и сдержанным. Но за каждым номером дела остаётся человек, чью жизнь невозможно уместить ни в одну правовую формулу. Этой книгой мне хотелось вернуть таким людям их имена, голоса и лица. «Записки военного адвоката» – не сборник образцов исков, не каталог пробелов законодательства и не отчёт о профессиональных победах. Это книга о бойцах и их семьях – жёнах и вдовах, матерях и отцах, детях, о самих военнослужащих, которым пришлось отстаивать то, что ещё вчера казалось очевидным. Защищая и представляя их, я всё чаще ловил себя на простой мысли: я нахожусь на правильной стороне жизни. Суть этой книги можно выразить одной фразой: жизнь всегда идёт впереди закона, а задача адвоката – не позволить человеку остаться без защиты, пока закон её догоняет. Право по своей природе запаздывает. Оно устанавливает правила для отношений, которые общество уже успело увидеть и осмыслить. В мирной жизни этот разрыв часто почти незаметен: необычные случаи единичны и годами остаются частными спорами. После начала специальной военной операции жизнь изменилась стремительно, и то, что прежде могло считаться исключением, стало повторяться в судьбах сотен семей. Кто имеет право на выплаты, если ребёнок был зачат при жизни отца, но родился после его гибели? Может ли человек полуВведение

5 Zаписки Vоенного адвоката чать государственную поддержку как родитель, если он годами не воспитывал и не содержал сына? Как женщине исполнить обещание, данное мужу при жизни, и родить их общего ребёнка, если для переноса сохранённого эмбриона клиника требует нового согласия супруга — согласия, которое после его гибели уже невозможно получить? Должна ли семья освободить служебное жильё лишь потому, что формальная связь погибшего бойца с прежним работодателем прекратилась? Праву нужны категории, сроки, документы и процедуры. Но жизнь не обязана помещаться в заранее подготовленную форму. Ребёнок не перестаёт быть сыном погибшего только потому, что родился позже. Запись в свидетельстве сама по себе не делает человека настоящим отцом. Семья не исчезает вслед за прекращением трудового договора. Любовь, воспитание, верность обещанию, жертва и память не всегда подтверждаются той справкой, которую требует инструкция. Я не верю в совершенное право. Право рукотворно: его создают люди, а значит, оно несёт отпечаток их опыта, осторожности, ограниченности и ошибок. Но в слове «рукотворное» нет приговора. Напротив, в нём заключена надежда. То, что создано людьми, люди способны исправить. Закон можно дополнить, судебную практику – изменить, ошибочное решение – обжаловать, а отдельную человеческую историю – превратить в правило, которое защитит многих. В этой книге читатель встретит Анастасию Лукиных и её сына Мирона. Мирон был зачат при жизни отца, но появился на свет после его гибели. Чиновники сначала решили, что такого ребёнка нельзя считать членом семьи погибшего бойца. Нам пришлось доказывать то, что в человеческом измерении очевидно: время рождения не отменяет родство, а смерть отца до появления сына на свет не должна лишать ребёнка государственной защиты. Здесь – история Анастасии Наумкиной, обещавшей супругу воспользоваться сохранённым эмбрионом и родить ещё одного ребёнка. Для них это было продолжением семьи и общей воли. Но после гибели мужа перед Анастасией встал закон, который не знает, как услышать волю человека, уже не способного подписать требуемое согласие.

6 Zаписки Vоенного адвоката Здесь же – история Светланы Гладких. Биологический отец её погибшего сына, почти не участвовавший в его жизни, получил выплаты, спорил со Светланой в суде, а после лишения права на эти деньги и взыскания полученных сумм попытался освободиться от долга через банкротство. Одно дело продолжилось в другом суде и в другой отрасли права. Нам пришлось доказывать, что банкротство не может становиться способом сохранить выгоду, полученную вопреки смыслу государственной поддержки. Читатель узнает Татьяну Вишнякову – сильную женщину, которая после гибели мужа продолжила его дело по воспитанию молодёжи и строит часовню в память о нём. Есть в книге и дело Зои Солдатовой, семью которой пытались выселить из служебного жилья после ухода её мужа на специальную военную операцию, и история Ильяса, столкнувшегося не столько со строгостью закона, сколько с его формальным применением. Есть истории о ранениях, военно-врачебных комиссиях, безвестном отсутствии, пенсиях, жильё, наследстве и детях, которым приходилось по документам доказывать собственное место в семье. В этих делах часто фигурируют значительные суммы, но они никогда не были только спором о деньгах. Жизнь сына или мужа не имеет цены. Выплата – это форма государственной поддержки и признательности, а потому вопрос о том, кому она принадлежит, затрагивает достоинство, память и смысл родительского или супружеского долга. Почти каждая история становилась судебным делом. Однако мы не просили суд выбирать между законностью и справедливостью. Такое противопоставление неверно. Мы просили увидеть справедливость внутри закона – в его цели, конституционном смысле, принципах равенства, соразмерности, добросовестности и недопустимости злоупотребления правом. Лучшие решения принимались не вопреки закону, а благодаря его глубокому пониманию. Судьи задавали главный вопрос: для чего существует эта норма и кого она должна защищать? Иногда судебное решение становилось первым текстом будущего изменения законодательства. Благодаря Юлии Алексан-

7 Zаписки Vоенного адвоката дровне Белеховой некоторые истории прозвучали на встречах Совета по правам человека с Президентом России, обрели форму поручений, а затем – новых правовых решений. Так частная боль превращается в иск, иск – в судебную позицию, позиция – в практику, а практика – в закон, защищающий уже не одну семью, а тысячи. Название книги появилось случайно. Однажды мы с коллегой пересекали пограничный пункт. Очень спешили и, признаюсь, объехали очередь машин. Пограничник остановил нас: – Кто такие? Почему нарушаете? Я неожиданно ответил: – Мы военные адвокаты. Он посмотрел на нас и сказал: – Военных судей видел, военных прокуроров и следователей тоже. А военных адвокатов – впервые. После проверки он пропустил нас дальше. Так родилось название. Я употребляю эти слова не как официальное звание или должность. Для меня военный адвокат – это юрист, который выбрал своей профессиональной ответственностью защиту бойцов и их семей; тот, кто работает там, где последствия войны входят в обычную жизнь и превращаются в вопрос права; тот, кто умеет перевести человеческую боль на язык закона, не лишив её человеческого содержания. Книга основана на моём опыте и опыте коллег из проекта КСВО.Право, но она не только о нас. Было бы несправедливо создавать образ нескольких юристов, которые в одиночку исправляют несовершенный мир. За каждым результатом стоят семьи, не согласившиеся с отказом; адвокаты и юристы из разных регионов, которые безвозмездно тратят дни и ночи на чужое дело; общественники, волонтёры, эксперты; сотрудники ведомств, способные услышать довод; судьи, готовые принять ответственное решение. Мы не считаем себя правыми всегда и во всём. Мы можем

8 Zаписки Vоенного адвоката ошибаться, уточнять позицию, отказываться от слабого довода и искать другой путь. Мы не воюем с системой и не видим в государстве противника. Напротив, мы помогаем государству исполнить данное им обещание – не оставить без заботы тех, кто защищает страну, и их близких. Но помощь системе не означает молчания перед её ошибками. Мы видим, как должен работать закон, и профессионально на этом настаиваем. Иногда такая настойчивость бывает неудобной некоторым чиновникам. Но верность государству заключается не в том, чтобы не замечать его ошибок, а в том, чтобы помогать их исправлять. Я убеждён, что эта работа важна не только для конкретных заявителей. Военнослужащий, выполняющий боевую задачу, должен знать, что его семья окружена заботой и вниманием. Он не должен думать, сумеет ли жена добиться положенной выплаты, не выселят ли детей из жилья, признают ли ребёнка, который родится после его гибели, найдётся ли человек, который будет добиваться правды, если сам он уже не сможет этого сделать. Уверенность бойца в защищённости семьи – часть его внутренней устойчивости. Забота о семьях военнослужащих – не благотворительность и не жест доброй воли. Это обязанность государства и нравственный долг общества. Если мы хотим быть сильными, мы должны защищать тех, кто защищает нас. В работе над этими делами я часто возвращался к христианскому правилу справедливости: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Для юриста это не замена закону и не призыв решать дела только сердцем. Это проверка, не потерял ли закон связь со своим назначением. В деле Ильяса мы просили не о поблажке и не об исключении «для хорошего человека». Мы просили о том, чтобы за формально безупречной нормой увидели последствия её применения для живого человека. Закон не должен утрачивать строгость, но его строгость не должна превращаться в равнодушие. Судебный акт тоже не всегда означает окончательную победу. Его ещё нужно исполнить: добиться перечисления денег, оформления документа, восстановления статуса, прекращения

9 Zаписки Vоенного адвоката незаконных удержаний или сохранения жилья. Иногда после выигранного процесса начинается новый – как в истории Светланы Гладких. Поэтому результат нашей работы – не красивое решение на бумаге, а реально восстановленное право. Эта книга – о праве, но прежде всего о людях. О любви, которая оказывается сильнее смерти. О материнстве и отцовстве как поступке, а не только записи в документе. О вдовах, продолжающих дела мужей. О родителях, добивающихся справедливости ради памяти сыновей. О детях, чьи права не должны зависеть от того, успели ли они родиться до трагической даты. О бойцах, защищающих Родину, и о тех, кто обязан защищать их самих и их семьи. Мне хотелось сохранить эти истории не только как юридические прецеденты, но и как свидетельства времени. Через годы номера законов изменятся, инструкции будут переписаны, а часть сегодняшних споров покажется очевидной. Но важно помнить, какой ценой право училось отвечать новой жизни и кто помогал ему становиться точнее и человечнее. Пока закон догоняет жизнь, рядом с человеком должен быть тот, кто не позволит ему остаться без защиты. Для меня в этом и заключается работа военного адвоката. И об этом – эта книга.

10 Zаписки Vоенного адвоката Эта история началась со звонка. Звонила моя давняя знакомая с позывным «Магадан». В её голосе было то особое напряжение, по которому сразу понимаешь: человек звонит не посоветоваться «на всякий случай», а потому что уже столкнулся с чем-то, что не укладывается в здравый смысл и в обычное представление о справедливости. Она рассказала коротко: – Есть вдова погибшего бойца. Ребёнок родился уже после гибели отца. И этому ребёнку отказывают в выплате. Если честно, я не сразу поверил. Не потому, что не доверял «Магадану». Наоборот, я знал: если она звонит, значит, ситуация серьёзная. Но сама фабула звучала так, что внутренне хотелось возразить: «Подожди, такого же быть не может». Система поддержки детей наших военнослужащих и добровольцев, несмотря на встречающуюся бюрократию, задержки, ведомственные согласования и «человеческий» фактор, в целом всё-таки работает исправно. И эта поддержка не сводится только к единовременным выплатам. Она продолжается в разных формах: социальные выплаты, меры поддержки на период безвестного отсутствия военнослужащего, путёвки на оздоровление, льготы при поступлении в колледжи и вузы, иные гарантии, которые должны помогать ребёнку жить дальше, учиться, расти и чувствовать, что подвиг его отца не забыт. А тут – ребёнку погибшего бойца отказывают. Не взрослому спорному наследнику, не человеку, чьё отношение к погибшему нужно было ещё устанавливать и доказывать. Ребёнку. Сыну. Мальчику, который родился через несколько дней после гибели отца. Так в нашей работе появилось дело Анастасии и Мирона Лукиных. Дело Анастасии Лукиных. РождЁнный после гибели отца

11 Zаписки Vоенного адвоката «Ну что, теперь ты готова со мной познакомиться?» Летом 2018 года хрупкая Настя стояла за прилавком круглосуточного магазина – решила подработать, помогая своей старшей сестре. Только-только она получила аттестат за 9 классов. Впереди её ждали каникулы, учёба в железнодорожном колледже. На душе из-за таких перемен было одновременно тревожно и радостно – не покидало чувство, что всё только начинается. В ночную «стекляшку» вошла шумная компания молодых людей. Ребята заказали кофе, шутили, о чём-то спрашивали... Один из них предложил познакомиться, но Настя отказалась: слишком уж взрослым и серьёзным он ей показался. Молодой человек и в самом деле был старше вчерашней школьницы на 9 лет. Но сдаваться он так просто не хотел, что-то тогда в нём щёлкнуло: наутро он купил в кофейне стаканчик латте, шоколадку «Баунти» и пришёл к окончанию смены Насти. Но девушку отпустили раньше, она уехала домой отсыпаться и быстро забыла про эту историю. Только спустя два года будущих супругов снова свёл случай. Снова круглосуточный магазин, снова шумная компания, снова кофе. Станислав узнал её сразу и с лёгкой улыбкой спросил: – Ну что, теперь ты готова со мной познакомиться? Может, выпьем кофе? И в этот раз Настя согласилась. Ему – 27, ей – почти 19.

12 Zаписки Vоенного адвоката Он совсем не казался ей старше. Спокойный, уверенный, лёгкий в общении – с ним рядом было надёжно и хорошо. Они много гуляли, разговаривали, смеялись. Через несколько месяцев их дружба переросла в настоящие чувства, а через полгода Настя со Стасом решили жить вместе. Он мечтал о сыне Артёме (хотел так назвать малыша в честь своего старшего брата), своём доме, она – о тихом семейном счастье. – Всё происходило как-то естественно, спокойно – как будто так и должно было быть. У Станислава был свой небольшой бизнес, ещё он преподавал детям тхэквондо. Мы снимали небольшую студию. Когда через год я забеременела, мы подали заявление в ЗАГС. 8 сентября 2022 года расписалась, а малыша ждали к декабрю, – вспоминает Анастасия. Когда рушится опора Но через две недели Стас получил повестку… Настя была в смятении: страх за мужа, за малыша, за себя, жилья своего нет – как жить без опоры? Оставить жену на пятом месяце беременности одну на съёмной квартире Станислав не мог, попросил переехать к его родителям и уехал в учебку. Дальше – короткие телефонные разговоры, консультации врачей, радостное томление от ожидания рождения сына и нескончаемая тревога из-за скорой отправки мужа в зону СВО. По причине волнений или недосмотра врачей, но совершенно здоровый Артёмка погиб в утробе на 41-й неделе. Настя не понимала, как жить дальше. Маленький гробик, заявление в полицию на врачей – всё как в тумане. И только Станислав, которому дали в связи с трагедией короткий отпуск, – единственное, что заставило её дышать и смотреть в будущее.

13 Zаписки Vоенного адвоката Но впереди их снова ждала долгая разлука, бесконечные дни ожидания звонка из-за ленты. За год и три месяца Станислав перенёс три ранения, и только после четвёртого ему дали длительный отпуск на реабилитацию. Он лечился, проходил комиссии, лежал в центре Илизарова – ранение было серьёзное, правая рука сильно пострадала. Но, несмотря на реабилитацию, пара не переставала строить совместные планы, купила участок и решила строить дом. – Станислав всегда мечтал иметь собственный дом, который он непременно будет строить сам, – вспоминает Настя. – Пока он был в отпуске, мы купили участок, огромный – 15 соток, возвели фундамент своими силами, сложили дом из бруса, закрыли крышу. Мечтали о том, как мы будем жить в нашем доме вместе с детьми. И долгожданная беременность вскоре наступила. Но папе было не суждено увидеть сына. Когда Настя была на 30-й неделе беременности, Станислава снова вызвали на службу.

14 Zаписки Vоенного адвоката – Он уехал. Мы были на связи, но не всегда. Бывали дни, когда он просто пропадал – находился на передовой. Последний раз мы разговаривали 24 февраля 2025 года. Он сказал, что сейчас после задачи поест, отдохнёт и выйдет на связь. Я ждала. Но на связь он больше так и не вышел, – вспоминает Настя. Тревога стала нарастать, когда ей начали писать жёны сослуживцев Станислава, интересовались, как её самочувствие, какой срок. От тревоги она почти не спала и не могла есть – всё ждала и ждала звонка. – В какой-то момент мне написал родственник Станислава, выразил соболезнования. Я не понимала – о чём он. Потом он сказал: «Говорят, Стаса больше нет». Я не могла в это поверить. Позже я узнала, что Станислав заранее попросил сослуживцев, если с ним что-то случится, не говорить мне до родов, – делится Анастасия. Станислава не стало 24 февраля, а на девятый день после его гибели родился его долгожданный сын – Мирон Станиславович (так он хотел его назвать). Он появился на свет раньше срока, на 34-й неделе. Но, несмотря на это, он был крепкий: чуть больше трёх килограммов, 50 сантиметров роста. Такой маленький…

15 Zаписки Vоенного адвоката и в то же время сильный. Пока он находился под наблюдением врачей в перинатальном центре Тюмени, в реанимации, мама похоронила папу. В одной точке сошлось всё – жизнь и смерть. Сын боролся за жизнь, а Настя прощалась с человеком, с которым она эту жизнь строила.

16 Zаписки Vоенного адвоката На следующий день после похорон маму вместе с Мироном перевели в отделение патологии новорождённых. Он шёл на поправку. И через несколько дней их выписали. И началась другая борьба – уже не за жизнь, а за справедливость. Правовая ловушка: ребёнок «не вовремя» Настя начала оформлять документы, положенные выплаты, помощь от государства. Малышу назначили пенсию по потере кормильца. Но когда речь зашла о более серьёзных выплатах, выяснилось страшное и абсурдное: Мирон не считается членом семьи погибшего отца только потому, что он родился после его гибели. Президентская выплата – та самая, в размере пяти миллионов рублей – была разделена между Анастасией и мамой Станислава. Мирон не получил ничего.

17 Zаписки Vоенного адвоката – Я связалась с воинской частью. И мне прямо сказали: изначально сумма делилась на троих, но так как ребёнок родился после гибели, он «юридически» не считается членом семьи. В тот момент я поняла, что не могу это принять, – рассказывает Настя. Она начала искать помощь От частного случая – к системной проблеме Когда Анастасия пришла к нам в КСВО.Право за помощью, мы поначалу думали, что это единичный случай. Но чем глубже погружались в вопрос, тем яснее становилось: таких историй сегодня немало. Похожая беда у Алисы Савинцевой в Пермском крае, у Анны Холод – в ДНР, у Александры Минеевой – в Кемеровской области… И это только те, кто дошёл до нас. Мы поняли: перед нами не частный сбой, а системная проблема, которая требует системного решения. Конечно, наша бесплатная юридическая помощь даёт поддержку: помогаем собрать документы, сопровождаем в суде. Но это время, нервы, силы – и всё это на фоне горя. А ведь нужна была не просто победа в отдельном деле, а гарантия на уровне закона: чтобы дети, зачатые до, но рождённые после гибели военнослужащего, не оставались без поддержки. Мы понимали: даже если выиграем эти конкретные суды, завтра придут другие мамы с той же бедой. Значит, менять нужно сам подход. Мы собирали судебную практику, готовили аналитику, показывали, что проблема массовая. И когда руководитель КСВО Юлия Белехова подняла этот вопрос на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека, реакция была именно такой, какой и должна быть: прямой и жёсткой. Президент Владимир Владимирович Путин назвал происходящее безобразием: – Юлия Александровна, я Вам так благодарен за то, что Вы такие вопросы поднимаете… То же самое касается и обеспечения прав детей, которые родились после гибели их отца. Разумеется, нужно всё обеспечить. Здесь и слов нет.

18 Zаписки Vоенного адвоката Так вышло, что Мирону ещё не было и года, а о его деле уже знал Президент России. История этого малыша стала не только основанием для судебной защиты его права, но и поводом для обсуждения проблемы на самом высоком уровне. После заседания СПЧ Президент дал поручение Правительству проанализировать практику и при необходимости внести изменения в нормативные акты. А тем временем я готовился представлять интересы Анастасии Лукиных и маленького Мирона в суде. Нельзя было допустить, чтобы это дело превратилось в очередной «типовой отказ». Было ясно: тут не сработает шаблонное заявление. Слишком много боли, слишком много формализма со стороны ведомств. Да, мы привыкли к отказам – они приходят по шаблону, и в них всегда есть эта холодная, безличная логика. Но когда речь идёт о маленьком Мироне, логика «родился после – значит, не положена» звучала не просто несправедливо, а жестоко. Готовил иск и снова и снова смотрел на два документа: свидетельство о рождении Мирона и свидетельство о смерти, на дату рождения Мирона и дату гибели Станислава. Между ними – всего несколько дней. По человеческому счёту это ничего не меняет: отец хотел этого ребёнка, мечтал о нём, строил дом для своей семьи. А по формальным выкладкам ведомств эти дни становились границей, которая лишала малыша права на поддержку.

19 Zаписки Vоенного адвоката

20 Zаписки Vоенного адвоката Первое, с чем мы работали, – с самой идеей, что право на выплату не может зависеть от календаря. Да, есть нормы, есть формулировки. Но есть и здравый смысл, и справедливость. Мы исходили из простого: если отцовство установлено, если ребёнок – сын погибшего военнослужащего, он должен быть защищён. Неважно, родился он за три дня до или через три дня после: трагедия для семьи одна, и поддержка должна быть одинаковой. И моя задача была в том, чтобы суд увидел не строчки в бумагах, а эту реальность. Судебный результат по делу оказался принципиально важным. Решением Курганского городского суда от 12 февраля 2026 года исковые требования Анастасии Лукиных, заявленные в интересах несовершеннолетнего Мирона, были удовлетворены, а с Министерства обороны Российской Федерации взысканы денежные средства. Для семьи это не просто деньги – это восстановление справедливости. Настя забрала решение суда и наконец-то с облегчением выдохнула, будто с неё сняли тяжёлый груз, который она носила столько месяцев. Казалось, теперь можно достроить дом. Ради Мирона. Ради Станислава.

21 Zаписки Vоенного адвоката А уже после того, как судебное решение по делу Анастасии Лукиных вступило в законную силу, пришла радостная новость: 15 мая 2026 года вышел Указ Президента РФ, который закрепил то, чего мы добивались. Теперь дети, не достигшие 18 лет, в том числе рождённые после гибели военнослужащего, если отцовство установлено по закону, считаются членами семьи и имеют право на выплаты. Понятие, которого добивался Комитет семей воинов Отечества, наконец вошло в правовой обиход. Это не просто строчка в документе. Это признание: государство сказало, что такие дети не должны оставаться за бортом поддержки. Казалось бы, на этом в истории Анастасии и Мирона Лукиных можно поставить точку. Но уже в июне, на стадии подготовки книги к печати, стало известно, что Министерство обороны РФ и войсковая часть подали апелляционные жалобы. Приведу ряд цитат из них. Из апелляционной жалобы воинской части: Указом Президента Российской Федерации от 05.03.2022 г. № 98 установлено, что в случае гибели (смерти) военнослужащих, принимавших участие в специальной военной операции, наступившей вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных ими при исполнении обязанностей военной службы, членам их семей осуществляется единовременная выплата в размере 5 миллионов рублей в равных долях. Согласно свидетельству о смерти, Лукиных Станислав Валерьевич, 18.08.1992 г.р., погиб при исполнении обязанностей в зоне проведения специальной военной операции 24.02.2025. Лукиных Мирон Станиславович родился 04.03.2025, то есть после смерти военнослужащего. В соответствии с ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации права и свободы человека принадлежат каждому от рождения. В соответствии со ст. 14 Федерального закона от

22 Zаписки Vоенного адвоката 15.11.1997 № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» основанием для государственной регистрации рождения является документ установленной формы о рождении, выданный медицинской организацией независимо от её организационно-правовой формы, в которой происходили роды. То есть по смыслу приведённых норм, на момент гибели военнослужащего у Лукиных Мирона Станиславовича не могло возникнуть право на получение единовременной выплаты по Указу Президента Российской Федерации № 98. Выдержки из апелляционной жалобы Министерства обороны РФ: 1. Судом нарушены нормы процессуального и материального права. Судом неправильно определён состав лиц, участвующих в деле, с учётом характера спорного правоотношения. Судом к участию в деле не привлечено лицо, чьи права и обязанности затронуты оспариваемым решением. Судом постановлено решение о возложении обязанности произвести единовременную выплату на ненадлежащего ответчика – Министерство обороны Российской Федерации. В соответствии с Порядком назначения и осуществления единовременных выплат, установленных Указом Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 года № 98, решение о назначении единовременной выплаты, указанной в подпункте 2 пункта 2 настоящего Порядка (к числу которых предположительно относится истец), принимается командиром (начальником) воинской части, в которой военнослужащий проходит (проходил) военную службу, на основе указанных в этом Порядке документов. Кроме того, в силу требований статьи 33 Устава внутренней службы Вооружённых сил Российской Федерации, утверждённого Указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 года № 1495, единоначалие заключается в наделении командира (начальника) всей полнотой распорядительной власти по отношению к подчинённым и возложении на него персональ-

23 Zаписки Vоенного адвоката ной ответственности перед государством за все стороны жизни и деятельности воинской части, подразделения и каждого военнослужащего. Единоначалие выражается в праве командира (начальника), исходя из всесторонней оценки обстановки, единолично принимать решения, отдавать в установленном порядке соответствующие приказы и обеспечивать их выполнение. ...Таким образом, в рамках настоящего гражданского дела лицом, принимающим решение о назначении спорной выплаты, является командир войсковой части. ...Министерство обороны Российской Федерации непосредственно спорную выплату не осуществляет, а лишь осуществляет доведение лимитов бюджетных обязательств как главный распорядитель бюджетных средств. ...Не может выступать в суде ответчиком по данному делу. Поскольку воинскими должностными лицами спорная выплата произведена в соответствии с требованиями законодательства на основе сведений о составе семьи, имеющихся в личном деле и учётно-послужных документах на день принятия решения о выплатах, их решения и действия являются законными и обоснованными. Суд приостановил исполнение судебного решения. Для Насти с Мироном это означало, что пока жалоба не рассмотрится, казначейство деньги семье не переведёт. Снова планы по завершению строительства пришлось отложить. Заседание суда состоялось 14 июня. В своём отзыве на апелляционную жалобу мы подробно изложили свою позицию. Возражения на апелляционную жалобу Министерства обороны РФ: Решением Курганского городского суда Курганской области от 12.02.2026 по делу № ... удовлетворены исковые требова-

RkJQdWJsaXNoZXIy ODU5MjA=