74 Zаписки Vоенного адвоката ло. Я всё равно верю – вдруг там какой-то плен, ещё что-то... Но пришлось признать его погибшим, чтобы подать в суд и получить разрешение использовать эмбрион. И врач говорит то, что в подобных ситуациях становится почти универсальной фразой: «Принесите решение суда». Так суд становится не просто местом спора. Он становится мостом между жизнью и законом. Правовая сторона дела С юридической точки зрения проблема заключалась не в том, что закон прямо запрещал Анастасии использовать эмбрион. Такого прямого запрета не было. Проблема была в другом: закон не содержал понятного механизма для ситуации, когда супруги начали программу ЭКО, создали эмбрион, но до его переноса один из супругов погиб. Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» требует информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство. Это правильное и необходимое правило. Оно защищает личную автономию человека, исключает медицинское вмешательство без его воли и задаёт границы ответственности врачей. Для применения ВРТ также требуется обоюдное информированное добровольное согласие мужчины и женщины. Но что делать, если такое согласие уже было дано, если программа уже начата, эмбрион уже создан, если супруг не отзывал согласие и жена не просит о новой процедуре, а просит продолжить уже начатую? Наша правовая позиция строилась на простом тезисе: перенос эмбриона после смерти мужа – это не новая самостоятельная репродуктивная программа, а продолжение ранее начатой супругами программы ЭКО. Требование нового согласия умершего супруга в такой ситуации превращает защитную норму закона в препятствие, которое невозможно исполнить. Согласие требуется для того, чтобы установить волю человека. А воля Геннадия была
RkJQdWJsaXNoZXIy ODU5MjA=