75 Zаписки Vоенного адвоката установлена: он лично участвовал в программе ЭКО, подписал документы, согласился на создание и криоконсервацию эмбрионов, стал отцом ребёнка, родившегося после переноса первого эмбриона. Право не должно делать вид, что этой воли не было, только потому, что теперь невозможно получить новую подпись. Заявление о сохранении будущего Перед судом нужно было сделать ещё одну важную вещь – сохранить сам предмет спора. Звучит сухо, но за этим стояла неподдельная тревога. Анастасия направила в клинику заявление, в котором просила не предпринимать никаких действий по утилизации, криоразморозке, прекращению хранения, передаче третьим лицам или иному распоряжению эмбрионом до разрешения судебного спора. Для юриста это обеспечительная логика: нельзя допустить, чтобы, пока суд будет разбираться, объект права исчез. Для Анастасии это было иначе. Она защищала не «объект». Она защищала возможность рождения ребёнка. – Я хочу родить второго ребёнка, – говорит она. – Не только потому, что Гена погиб. Это была наша общая мечта. Как я могу отказаться? Сказать «Утилизируйте»? Но это же не мусор. Я не могу. Надо идти до конца. Я хочу его родить, воспитать хорошим человеком. Она знает, что мало кто её поддерживает. Родственники и друзья говорят: «Ты что, ты выйдешь ещё замуж, ты молодая, не делай глупостей». Но Анастасия отвечает им – и себе, и суду – главное: «Я хочу этого ребёнка, мы вместе с Геной начали это дело, я должна это закончить. Другого варианта я не рассматриваю. Я похудела уже на 23 килограмма, слежу за здоровьем, за питанием, за гормонами, чтобы, когда получу разрешение, быть готовой ко всему». И в заявлении о сохранении эмбриона была вся суть её состояния: женщина, потерявшая мужа, вынуждена просить медицинскую организацию сохранить их общее будущее до тех пор, пока государство не решит, имеет ли она право это будущее продолжить.
RkJQdWJsaXNoZXIy ODU5MjA=