Ткачёва В.И. Записки фотографа

88 Очерки, рассказы Радуется ослушник, пуще прежнего собой гордится: мол, вот я какой, не дал воды Сейму, не дам и Десне с Днепром. Сам в Чёрное море понесу! Да только недолгой та радость была. Забыл гордец о засухе: когда наступает жара и сушь, и на небе ни тучки, ни облачка, а дожди месяц, а то и два обходят эту местность стороной. Тогда мельчают реки и озёра, пересыхают болота, трескается почва, и горячими губами с трудом шепчут знойному ветру выгоревшие травы, умоляя его о капле дождя. В эту тяжёлую пору, пусть и сильно обмелевший, делится Сейм-батюшка своей водой: начинает он потихоньку подпитывать и не- большой приток Лыпу, и почти пропавшую от зноя и жажды соседнюю с ним речушку Ветьму. А следом и другие озерки, ручьи и мелкие речушки в своей пойме – его притоки. Так все вместе и переживают тяжелое время. Потом вместе радуются долгожданному дождю. А сушь в наших краях – явление не такое уж и редкое, в среднем раз в три года случается. Покрутился неугомонный ручей вокруг леса, стрелой пронесся вдоль тополиной рощи, а куда дальше течь – не знает. С одной стороны Сейм, с другой Ветьма, на горе со- сновый бор. Да и не может вода сама в гору подниматься, только вниз. Крутился, вертелся юлой: то в одну сторону кинется, то в другую повернёт – всё дорогу к морю искал. А силёнок-то маловато! Вот и заблудился среди густых по колено трав на заливных лугах. А тут, как нарочно, такая жара грянула, да ещё дождей почти целое лето не было. Совсем воды стало неоткуда взять… Глядь, а ручья-то и нет: лишь тут и там синели среди зарослей осок и тростников с рогозом мелкие кулижки да несколько крохотных болот. Вот и всё, что оста- лось от чрезмерно возгордившегося ручья. Конечно, для Сейма не составляло труда разрушить меж- ду ними хлипкую преграду. Один хороший удар волны и… Но гордая река не простила отступника. Но и не забыла, как мать, которая до конца жизни жалеет свое непутёвое дитя.