Ткачёва В.И. Записки фотографа

231 Валентина Ткачева .. – Ну что же ты, лети! – я чуть подтолкнула аистёнка. – Вот ты и свободен. Лети, Гошка! Лети на волю! – напутствую я питомца дрожащим от слёз голосом. Муж угрюмо молчит. А Гошка, посмотрев по сторонам и сделав ещё пару шагов, выжидающе повернулся в нашу сторону. Будто эта самая «свобода» и «воля» его ничуть не интересовали. – Надо отъехать подальше, – предложил Николай. Когда машина тронулась, аистёнок остался на месте, лишь чуть отодвинулся. – Малыш, ну что же? Лети! – шептала я сквозь слёзы. А Гошка застыл посреди колеи, как памятник самому себе, глядя в нашу сторону. Потом вдруг подпрыгнул и немно- го пролетев, опустился рядом с машиной. Я беззвучно за- плакала. Увидев моё лицо, Коля покачал головой, вышел из фольксвагена и замахал на Гошку руками, пытаясь его на- пугать. Тот развернулся и, как-то по-стариковски ссутулив- шись, медленно побрел по луговой дороге. В это время со стороны хутора на луг спускалась рыжая лошадь, запряжённая в лёгкую повозку, на которой сиде- ли люди. Лошадь быстро приближалась, и вот уже видно, как пассажиры с любопытством смотрят на нашу «честную компанию» и оживлённо переговариваются. Когда лошадь поравнялась с нами, Гошка, наконец, взлетел и, медленно махая крыльями, по большой дуге полетел в сторону высо- ких деревьев. Не долетев, метров через пятьсот опустился на траву. Других аистов видно не было, но мы точно знали, что те обязательно появятся в окрестностях хутора. Или рядом с гнездом, ведь первое время после вылета аистята даже ино- гда остаются в нём на ночь. Что вполне возможно, на этой водонапорной башне был дом и нашего Георгия: птенец мог оказаться «последушком» – то есть последним аистёнком, вылупившимся из яйца и недокормленным, а потому и са- мым слабеньким. Такие часто не выживают… Вот и наш воспитанник вряд ли бы пережил ещё одну ночь, не забери