Ткачёва В.И. Записки фотографа

186 Гошка, рыбка! Маленький пёстрый ужонок возлежал на сухих листьях телореза, только хвост его тихонько колыхался в воде. Ужик время от времени приподнимал голову, чтобы, видимо, по- смотреть в мою сторону, и совсем не обращал внимания на лягушек, хотя, скорее всего, просто был сыт. Я застыла, слов- но египетский Сфинкс из Долины Царей, и лежала без дви- жения так долго, что пугливый ужонок совсем перестал об- ращать на меня внимание. Разморенный вечерним солныш- ком, он выбрался из-под наползающей тени моста и свер- нулся на тёплых досках недалеко от меня, чтобы погреться в его уже не обжигающих, а нежно ласкающих лучах. Мой рыбак только успевал подсекать рыбу и менять куз- нечиков. Я с улыбкой наблюдала за мужем, как тот в ры- бацком азарте злился, прямо как мальчишка, если леска за- путывалась в телорезе или зарослях водяных лилий, а уж тем паче, если ее приходилось обрывать и в очередной раз терять драгоценный крючок. Пожалуй, таким я его не ви- дела со времён нашей юности! Поэтому просто терпеливо ожидала и радовалась его счастью. Но только краешек солнца коснулся травы на дальнем лугу, клёв сразу прекратился. Как отрезало! Забросив ле- ску ещё пару-тройку раз и убедившись, что ему не показа- лось, мой рыбак с грустным вздохом, но вместе с тем и с облегчением, констатировал: «Всё, финиш!» – уставший, но переполненный простым рыбацким счастьем, начал соби- рать снасти. Ещё бы! До этого дня подобного улова у него не было: под прощальными лучами заходящего солнца искри- сто переливалась на траве целая куча живого серебра: голав- лики и крупные плотвички, несколько карасей, небольшой окунёк, щурёнок (неужели «тот самый»?), рубинами алели плавники и хвосты краснопёрок. Да, припозднились…Давно прошла пора ужинать, и голод уже ощутимо напоминал о себе: живот недовольно урчал, а перед глазами исходила пахучим паром сковорода с жареной рыбой. Я напоследок ещё разок посмотрела по сторонам, же-