Ткачёва В.И. Записки фотографа

142 Очерки, рассказы же, зверь только что нырнул и вот теперь медленно, почти бесшумно, поднимается, слышно как по его бокам стекает вода. Бобр громко фыркает. Делаю ещё один шаг. Потом второй. Со стороны реки вновь доносится лёгкий плеск и пофыркивание. Каменею. Ещё шажочек... Ворочается ли ги- гант под корягой, поудобнее устраиваясь для дневного от- дыха, или решил почесаться – не понять, из-за густых веток кроме силуэта и лёгкой ряби на воде толком ничего не раз- глядеть. Выхода нет: с сожалениемвздохнув, пытаюсь зумомфото- камеры приблизить желанную «добычу». Вот он, голубчик! Нежится в воде, жаль, на поверхности видны только круп- ная чёрная голова, издали похожая на собачью, с широкими короткими ушами, едва выступающими над уровнем меха, и, через приличный водный промежуток, кончик плоского чёрно-серого с синеватым оттенком толстого с чешуйчатым рисунком хвоста. Какой огромный зверь! Наслаждается во- дными процедурами. Не будь день таким пасмурным, даже в этом глухом уголке мне вряд ли бы удалось так близко увидеть это животное, ведущее ночной образ жизни. Сделав три-четыре кадра, понимаю, чторакурс неудачный. Пытаюсь чуть сдвинуть ногу в сторону, и под сапогом преда- тельски трещит незамеченный сучок! Превращаюсь в «соля- ной столб», даже дышу через раз. Бобр сразу забеспокоился: резко приподнял голову и вот уже крутит ею во все стороны. Тишина. Но, похоже, чуткий зверь ей больше не доверяет. Он разворачивается и, часто озираясь, бесшумно плывёт к берегу, затем крадучись пробирается вдоль него в сторону натоптанной стёжки. У меня ощущение, что бобру очень не хочется покидать приглянувшееся место дневного отдыха: чуть приподнявшись на мелководье, великан снова оборачи- вается, бросает долгий взгляд на реку. Но врождённая осто- рожность всё же берёт своё! И, низко припадая к воде, почти на брюхе, хвостатый медленно выбирается на берег. А там, распластавшись, вновь замирает. Прислушивается.