Ткачёва В.И. Записки фотографа

130 Очерки, рассказы дела, подбегал, внимательно смотрел в глаза, потом начи- нал громко радостно лаять. После чего со всех ног нёсся на задний двор. Не обнаружив там друга, возвращался, долго бегал кругами по двору, заглядывая под каждый куст и в каждую распахнутую дверь. Скулил. А потом заходил в буд- ку, ложился и отворачивался. И уже до следующего дня не выходил из неё ни есть, ни даже пить. На это было так боль- но смотреть, что мы старались при нём вообще не говорить о нашем любимце. Всю ту зиму и весну пёс искал и звал своего друга. Потом смирился. Без кота двор сразу как-то опустел. Тем более хозяйства у нас к тому времени уже не было: какой смысл растить жив- ность, ведь всё равно невозможно есть того, кого ещё только вчера кормил с рук! Осиротевший пёс, неожиданно для нас, начал делиться крошками с воробьями: Бальт брал зубами кусок размокшего хлеба и клал на землю. А сам ложился в сторонку и замирал. Одно время каждый вечер, как по часам, из его миски ел серый крысёнок. Голохвостый цеплялся розовыми лапками за край Бальтовой посудины и так висел. Похоже, у пса в это время даже дыхание перехватывало: надо было видеть, с ка- кой умильной мордой он наблюдал эту картину! Но вскоре крысёнок исчез, скорее всего, по неопытности где-то съел отравленную приманку. Пёс остался один и вновь загру- стил. И тогда мы начали брать его с собой на речку. Правда, из-за Бальта нам приходилось уезжать далеко, аж за сосед- нее село, подальше от людей, чтобы тот не пугал пасущихся на ближних лугах хозяйских гусей и коров. Я, как обычно, бродила с блокнотом и фотокамерой по лесам, лугам и бо- лотам, муж к тому времени уже серьёзно увлёкся рыбалкой, а наш пёс просто наслаждался жизнью. Он чёрной молнией мелькал на прибрежных лугах, время от времени останав- ливался и начинал быстро-быстро рыть землю лапами – на